Пламя покачала головой:
— Нет. Но зачем ты убил бедное животное? Разве нельзя было отпустить его, чтобы оно пошло своей дорогой?
Посмотрев ей в глаза с некоторой долей любопытства, он сказал:
— Я не несу ответственности за смерть этого человека, хотя она лежала бы на мне, если бы я обнаружил его первым. Мы с Каменным Лицом проезжали это место, когда искали тебя, и торговец уже был мертв. Мы потеряли много времени, пытаясь среди хлама, которым забит его возок, найти твое тело.
— Тебя огорчило то, что ты не нашел его? — вспыхнула она, забыв о том, что он приказал ей молчать.
— Нет, жена, — мягко успокоил он ее таким тоном, что ее охватил озноб. — Я бы почувствовал себя ограбленным, будто у меня украли мою месть по отношению к тебе. И потом я бы сожалел о потере моего ребенка.
Проглотив обиду, она спросила:
— Если это сделал не ты, то кто же? Когда я предвидела это в моем сне, я не могла определить, кто убьет торговца. Я знала только одно: я должна убежать от него, если не хочу дождаться такого же конца.
— Ты предвидела это? — резко спросил он. — Когда?
— В тот самый день, кода уснула в его возке, — объяснила она. — Торговец не останавливался, пока не стемнело, потому что хотел уехать как можно дальше от деревни. Именно тогда я и сбежала от него.
— И я должен верить в то, что ты сбежала от него раньше, чем он успел воспользоваться твоим телом? — спросил Ночной Ястреб.
Его глаза смотрели прямо в ее глаза — чтобы она не смогла обмануть его.
Лицо девушки побледнело еще больше, но она не отвела взора.
— Он ни разу не дотронулся до меня, Ночной Ястреб. Клянусь тебе всей моей жизнью, клянусь тебе жизнью нашего ребенка, — взволнованно сказала она. — Я видела по его лицу, что он хочет меня, но я сбежала раньше, чем он успел воспользоваться случаем. Мой сон предупредил меня о моей беспечности и о том, что он не только хотел меня, но и планировал продать в одно из далеких племен.
— Откуда ты это знаешь? Это он сказал тебе?
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, Ночной Ястреб. Я уже говорила тебе, что видела это все во сне. Я видела также, что Маленькая Крольчиха и Кривая Стрела заплатили ему, чтобы он помог мне бежать. Не знаю, как они это спланировали, но они заплатили ему, чтобы он увез меня и продал в одно из соседних племен, где бы ты никогда не смог меня отыскать.
Она увидела, как сомнение прокатилось по его лицу, и тут же пожалела, что рассказала ему о своем видении. Теперь он будет думать, что она сумасшедшая. Она должна молчать о своих видениях, как она всегда делала это раньше. Глупо было думать, что кто-нибудь, даже Ночной Ястреб, когда-нибудь поверит хотя бы одному ее слову.
— Не обессудь, если я позволю не поверить этой дикой сказке, — сказал он, сжав губы. — Если ты представишь мне хотя бы одно доказательство того, что это правда, я мог бы принять это во внимание.
— То доказательство, которое я могла представить тебе, погибло вместе с торговцем и его лошадью, — ответила она — Я могу только дать тебе мое слово, но я знаю, что ты не веришь ему.
Она опустила голову, чтобы он не заметил навернувшиеся на ее глаза слезы, и не заметила тот любопытный взгляд, которым обменялись воины. Меньше всего она подозревала, что всю оставшуюся часть пути каждый из мужчин думал о том, насколько правдив рассказ о ночном видении. Все еще незнакомая со многими религиозными обычаями и традициями шайенов, Пламя не знала, что, в отличие от ее народа, большинство индейцев верили в предвидения и предсказания. Они верили в то, что люди могут предсказывать будущее, предупреждая о том, что может произойти. И если Пламя говорила правду, а не сочиняла сказки, чтобы завоевать их симпатию, Ночной Ястреб не осмелился бы умалить значение ее слов. Если Пламя смогла бы доказать, что она относится к числу тех редких людей, у которых возникают видения, индеец не осмелился бы причинить ей хоть какой-нибудь вред, побоявшись навлечь беду на все свое племя. Их вера категорически запрещала хоть в чем-либо ущемлять провидцев.
По мере приближения к деревне Ночному Ястребу надо было обдумать гораздо больше вещей, чем бегство и поимка своей собственной жены, а также ее наказание. Важные решения должны быть тщательно взвешены и продуманы — решения, от которых могла зависеть не только их с Пламенем жизнь, но и судьба целого племени шайенов. Кроме того, он не может позволить, чтобы его сердце руководило его головой, как часто это происходило с ним в прошлом. Он должен отогнать в сторону свои собственные эмоции, гнев и ярость и подумать о благе своего народа.
В этот самый момент Ночной Ястреб почувствовал себя мудрым и разумным вождем шайенов, каким он и должен был быть. Хотя в душе его клокотала обида оскорбленного и обманутого мужа, на руках у которого была опозорившая его жена, которая однако, носила в себе его первого ребенка. Ее сны или видения могли только осложнить все. Что же ему было делать с этой его женщиной?
ГЛАВА 20
Головы шайенов повернулись посмотреть, как Ночной Ястреб въезжает в поселок со своей пойманной женой. Темные глаза индейцев заметили суровую решимость их вождя, покорный взгляд Пламени и ее руки, привязанные к его поясу. Все знали, что вскоре эта женщина будет подвергнута наказанию перед всем племенем, и могли только предполагать, какова будет форма этого наказания, поскольку его мог определить лишь Ночной Ястреб.
Сопровождаемая взглядами жителей поселка, Пламя готова была провалиться сквозь землю. Когда Ночной Ястреб наконец остановил коня, она подняла глаза и те расширились от ужаса — они стояли перед хижиной для женщин, а не перед их собственной хижиной. Неужели ей уготована та же судьба, что и Маленькой Крольчихе? Неужели Ночной Ястреб решил избавиться от нее?
Она не смогла сдержаться и вскрикнула, когда он развязал ей руки и грубо сбросил на землю. Она упала, и ей потребовалось все ее мужество, чтобы поднять на него глаза, когда он начал говорить.
— Ты останешься в хижине для женщин, — сурово произнес он, — до тех пор, пока я не определю твое наказание. Ты не будешь разговаривать ни с одним человеком, и ты ни по какой причине не будешь иметь права покинуть хижину, пока не будет решена твоя судьба.
Его темные глаза сверкнули в ответ на ее молящий взгляд не оставлять ее там.
— И не пытайся сбежать снова, Пламя, — холодно предупредил он, — иначе это будет стоить тебе жизни.
С этими словами, которые долго еще стояли потом в ушах Пламени, он поехал дальше. Девушка робко посмотрела вслед его несгибаемой спине. Она поднялась и молча вошла в хижину. С тяжело бьющимся сердцем она опустилась на циновку и повернулась лицом к стене. Страх, который чуть не парализовал ее, не оставлял никакого места для надежды. Обняв руками голову, она молилась и ждала, ждала, ждала…
